- А с женщиной если?
Тинглит только отмахнулась. Тут даже фантазии не спасали. Несмотря на изящное сложение, Роберт был мужчиной. Очень мужчиной.
- А что там с Ниверне?
Этот вопрос застал Тинглит врасплох. Она все же закашлялась, показала подруге средний палец и прохрипела:
- Вот это я и пытаюсь забыть за мечтами о Роберте!
- А Роберта пытаешься залить спиртным? – поняла Астра. – Да-а, тяжелый случай. Знаешь что, подружка… Давай я сейчас закрою бар, и пойдем мы с тобой в другое место. Где можно не только напиться, но и побуянить всласть.
Мохнатый шмель - на душистый хмель,
Цапля серая - в камыши,
А цыганская дочь за любимым в, ночь,
По родству бродяжьей души.
Так вперед -
За цыганской звездой кочевой -
На закат, где дрожат паруса,
И глаза глядят с бесприютной тоской
В багровеющие небеса.
На Прайме Робин не был уже давно, но союзная столица менялась неохотно и лишь в деталях. Другой декор в здании космопорта, новые округлые такси, радужная голограмма защитного поля сменилась узорчатой. Общее впечатление совсем другой картинки, но все равно не остановишься растерянно на перекрестке, запутавшись в лабиринтах транспортных и пешеходных развязок. Все предсказуемо.
И сейчас это Робину нравилось. Ему было достаточно нервозности от причины, по которой он не остался на Пятой станции Прайма, а спустился вниз. Стихийных бедствий разной степени разрушительности ему с избытком хватало на работе, зачем ему еще и Тинглит?!
Ответ на этот вопрос у него был. Как и совет самому себе не тонуть в риторике и рефлексиях, все равно ничего не изменится. Он хотел увидеть снова рыжую оторву и собирался непременно это сделать.
Ближе к полудню он все-таки осмелился позвонить. Раньше было неудобно – после такого задания девушка могла отсыпаться сутками, а тренировки в период реабилитации точно это позволяли. Ответили ему не сразу, невнятно и не включая видео-связь. Не в силах скрыть улыбку, Робин поздоровался, и представил себе тут же распахнувшиеся зеленые глаза. Экран так и не загорелся, но, судя по звукам, Тинглит, запутавшись в одеяле, упала на пол и теперь пытается сообразить, что происходит, и «разбудить» голосовые связки.
В итоге, договорились встретиться в баре «Синий кот». Робин о таком не слышал, а Тинглит выбирала место с явным сомнением в голосе, но все равно остановились на нем. И от Тинглит Робин это принял. Он бы, скорее, удивился нормальному и привычному выбору, например, площади Победы в верхнем городе, или иглы торгового комплекса в пятнадцатом секторе.
«Кот» обнаружился на морской набережной, на пирсе. Робин критически осмотрел округлое строение с ушами-прожекторами, дернул плечом и зашел. За стойкой дремала девушка с алыми волосами до… точно ниже лопаток. Посетителей не было, все-таки днем обычно или не пьют, или не на Прайме. Робин потоптался на пороге, привлекая внимание фотоэлемента. Девушка встрепенулась от зуммера, проморгалась и расплылась в оч-чень нехорошей улыбке. Не иначе, она подруга Ли, и та ей о Робине рассказывала. И вряд ли о его профессиональных качествах. Но сбегать как-то…
Робин улыбнулся в ответ и решительно подошел поближе.
- Астра, - она протянула руку, второй вынимая из-под стойки кружку. – Морс? Кофе?
- В кружку?! – Робин пожал цепкие пальцы.
- Что?! Тьфу! Прошу прощения, - Астра покачала головой и расхохоталась. – Мы с Ли заснули только под утро… то есть, просто у нее дома… то есть, а она вам нравится? – Астра поставила локти на стойку, подперла кулаками подбородок и с интересом уставилась на Робина.
- То есть я тебя убью, - страдальчески протянули рядом, и на соседний табурет шлепнулась Тинглит.
Робин, конечно, видел ее настоящую и сквозь слой копоти и крови, и через бинты и сероватую бледность, а вот в летящем платье с полупрозрачной юбкой и с яркой заколкой в коротких волосах встретить не ожидал. Тинглит под его взглядом закусила губу, покраснела и подобрала ноги, но Робин успел увидеть, что вместо предполагаемых «шпилек» на ней полуспортивные тапочки. Уступка его росту или сама не любит каблуки?
- Мне и словами можно сказать, что я лишняя, - Астра помахала между ними растопыренной пятерней. – Но кофе я бы на вашем месте выпила. А то заснете в неподходящий момент.
Робин перестал крепиться и захохотал. Какое счастье, что здесь не было друзей-десантников с припрятанным спиртом, облезлыми растениями и трогательной заботой о «сестричке Ли».
- Кофе мы выпьем где-нибудь еще! – Тинглит ухватила его за руку и потащила к выходу, показав на ходу подруге какой-то размашистый жест. Робин не стал присматриваться.
На другом конце набережной она остановилась, вскинула на него смущенно-перепуганные глаза и поправила юбку. Губы блестели от розового перламутра, который Тинглит активно изничтожала, то языком, то зубами. Робин сглотнул и напомнил себе, что девочка его стесняется, а не сама по себе невинное и беспомощное создание, которое хлопнется в обморок от неурочного поцелуя.
- Я, кажется, не поздоровалась ни разу сегодня, - проговорила она с кривой улыбкой. – Простите. Мы вчера, похоже, слегка…
- Перестарались, - подсказал Робин. Рыже-каштановая она, скорее всего, не от природы, но этот цвет ей очень идет. И к матово-бежевой коже, и к характеру.
- Именно, - она благодарно кивнула.
- Обмывали звание?
- Чье? – не поняла она.
- Вас не повысили? – нахмурился Робин.
Тинглит жестко усмехнулась, глаза сузились, он впервые увидел ее солдатом, а не задиристой девчонкой.
- Давайте не будем сейчас о такой дряни, хорошо? - попросила она, снова разулыбавшись. – Вы были уже на Прайме?
- Да, но по делам, гулял мало.
- Тогда пойдемте, я вам что-нибудь покажу. Правда, не могу придумать, что конкретно. Знаете, когда где-то живешь с рождения, то сложно понять, что из кучи привычного покажется интересным.
- Вы местная? – Робин удивился. Конечно, и на Прайме не все рождались с золотой карточкой в… кармане, но как такая Тинглит могла вырасти в этом очень цивилизованном мире?
- Да, в семье не без урода, - засмеялась она, правильно истолковав удивление. – Мой отец – техник в порту, а мать учительница. Ее коллеги хором считают, что меня подбросили.
- А, действительно, почему вы решили пойти в армию? Да еще в десант, - Робин пропустил ее вперед, позволяя выбирать дорогу. Тинглит пошла просто вдоль парапета, изредка дотрагиваясь кончиками пальцев до прозрачно-сиреневой облицовки.
- С детства хотела. Сама не знаю почему. Помню, лет шесть мне было, смотрела фильм о гибели Ханау и почти плакала, что ничего они сделать не смогли. Военная цивилизация, вроде нашей, а оказались бессильны, я уж такого точно не допущу, когда вырасту. Вот, это первое внятное воспоминание, но тогда я уже твердо знала, кем стану. В четырнадцать записалась на подготовительные курсы, а в шестнадцать поступила. На общее, в десантуру с третьего подалась. Нас, девчонок, там было штук пять на полсотни парней, но справились как-то. И кто еще кому яй… почки поотбивал. А вы почему в медицину, да еще военную?
- Постоянный вызов судьбе. Несомненная польза людям. Некогда скучать. Сделки со смертью, в которых она уступает. Не всегда и неохотно, только ты можешь с ней спорить. Прекрасные женщины, которых иначе ты бы не встретил, - лукаво завершил Робин, тоже почти смутившись от восторженного сияния ее глаз. Что-то его понесло в пафос.
- И много таких женщин? – Тинглит покосилась, снова терзая нижнюю губу. Она правильно его поняла и не стала добивать, приставая с расспросами о возвышенных целях.
- Вы сами сказали, что в десанте одни мужики.
Она резко остановилась и отвернулась к воде, выглядывая что-то в тяжелых багряных волнах.
- Я не спросил, как вы себя чувствуете. Но вы так чудесно выглядите, что я решил…
- Роберт, сколько вам лет?
- Тридцать семь, - он снова удивленно нахмурился.
- Мужчины взрослеют настолько позже?
Она оглянулась через плечо с перепуганным вызовом в глазах и решительно сжатыми, покрасневшими от постоянных укусов губами. Нахалка. Юная, нестерпимо привлекательная нахалка.
Робин привлек ее к себе медленно, не позволив порывисто повиснуть на шее. И целовал осторожно, изучая и чтобы заставить хотеть большего.
- Взрослые люди должны держать себя в руках? – шепнула она, запрокидывая голову. – Или это месть?
Робин не стал отвечать, сам увлеченный собственной игрой и нежным девичьим ртом.
- И ты готов прямо здесь? – она снова выбила себе передышку, упершись руками в его грудь.
Он едва не принял вопрос за предложение, но опомнился и отступил на шаг, потому что по-другому перестать обнимать ее не мог.
- Где ты живешь?
- На автобусе минут пять. Но у меня дома рыба.
- Что? – анатомия опровергала народную версию, но Робин был склонен согласиться, что мозги у мужчин… не в голове. По крайней мере, в определенных ситуациях.
- Рыба у меня. Вот такая, - Тинглит показала отрезок дюймов в пятнадцать. – И еще хвост.
- Она по комнате гуляет? – ее легкое платье не скрывало округлой груди и возбужденных острых сосков. А иногда мозга у мужчин нет и ниже. Или только в крайне жидком состоянии.
- Нет. Но она смотрит. И, я убеждена, что при этом матерится.
- Ли, - Робин пересчитал звездочки перед глазами. – Я понял, осознал и проникся. Но давай накажем меня потом? И как-нибудь иначе.
- Я запомню, - она подалась вперед, все-таки обхватив его за шею.
Наверное, на них смотрели. Конечно, никого ни в одном из союзных миров, кроме, разве что, мятежной Ниверне, не удивишь объятиями, но не удивляться и не смотреть – это разное. Робин прикрывал Тинглит собой от пассажиров, целовал и думал, где грань, за которой проймет даже население Прайма?
А рыба, правда, была. Оранжево-золотая, с вуалью плавников и хвоста и огромными осуждающими глазами.
- Говорила же, матерится, - всхлипнула Тинглит, когда Робин прикусил мочку ее уха, а рыбина с ощутимым стуком ударила хвостом по толстому стеклу аквариума.
Внешней мускулатуры у Тинглит почти не было видно, и Робина это радовало безмерно. Наверное, он хотел бы ее любой, но женственность и стальная закалка возбуждали намного больше. Она точно не была невинной, зато была очень страстной, гибкой, хищной и податливой одновременно. Отдавалась так, словно он не первый, но последний мужчина в ее жизни, ласкала, напрашивалась на ласку, а военная подготовка позволяла такие позы, что у Робина отключалось все. Кроме мужского хранилища для мозга.
- Я люблю тебя, - шептала и рычала Тинглит, прижимаясь всем телом, облизывая, прикусывая и впиваясь ногтями.
Робин реагировал только на щекотку выдыхаемых слов по коже. Никого не было с начала миссии на Ниверне, а таких, как Тинглит… а такие и вовсе штучное производство, редкость, драгоценность. Сила и ум, резкость, даже наглость, не выглядящая грубостью. Он был готов признаться в ответ, только бы эта феерия длилась вечно, а его бы на нее хватило.
Она заставляла его хотеть и метаться в оргазме, даже когда ему казалось, что уже все. Причем, все буквально, то есть отвалилось. Последний поцелуй в распухшую головку заставил его болезненно дернуться, и Тинглит, довольно заурчав, переползла выше, забираясь в его объятия. В комнате был установлен ночной режим, светился только аквариум с охреневшей рыбой.
- А нечего было подглядывать, - пробурчала Тинглит.
Рыба выпучила глаза еще больше, показывая, что она думает, и повернулась хвостом.
- И… иди, - фыркнула Тинглит, нащупала пластину пульта в изголовье и затемнила стекло. – Стерва.
- М-м, - не сдержался Робин, зарывшись лицом в ее короткие кудри, пахнувшие какими-то сладкими фруктами.
- Не, она сама по себе стерва, - зевнула Тинглит, погладив его по груди. – Я ее уже купила такой.
- А купила зачем? – было прохладно и насквозь мокрое тело высохло быстро, поэтому лежать вот так, тесно прижавшись друг к другу, было приятно.
- Так чтобы домой приходить, а кто-то радовался. Ну, или хоть реагировал. А ты видел, реагирует Диана еще как.
- Диана?
- Да. Красавица же. Как ее назвать какой-нибудь Доротой?
- Резонно, - Робин усмехнулся.
- Я кажусь тебе слишком молодой и недалекой, да? – Тинглит приподнялась над ним, видимо, заглядывая в глаза.
- Нет. Ты мне кажешься просто молодой. Но это так и есть. А твоя профессия не предполагает излишних рефлексий и чрезмерной внутренней серьезности и… отстань, нравишься ты мне, Тинглит, очень нравишься.
- Мое тело?
Вот же!
- За телом я не полетел бы на другой конец Союза и уж точно не стал бы заниматься сексом при Диане.
Он понимал, чего добивается Тинглит. Ей хотелось, чтобы физическое удовольствие оказалось чем-то большим, чтобы каждый поцелуй получил смысл, потому что Робин не был для нее приятелем, с которым утром режут глотки, днем пьют, а вечером трахаются, уверенные, что ночью уже будут мертвы. Жизнь Робина не так эфемерна, поэтому и от связи с ним она ждет чего-то еще. А он сам до сих пор понять не может, зачем рванул на Прайм. Не за телом, да…
- Давай поспим? Хоть пару часов. Тебе не повредит, да и мне, пожалуй, тоже. А потом уже будем что-то решать, ладно?
Тинглит долго сидела без движения, потом шумно вздохнула и улеглась на его плечо. Ей точно нравилось его трогать, причем везде и просто так. Сейчас Робин не был против – ничего у него не поднимется даже ее стараниями. Было слишком хорошо, чтобы продолжать через силу. Нет, если бы ей потребовалось, он бы постарался напрячься и доказать, что он мужчина… ему же полагается делать такие глупости по половой принадлежности. Поэтому он будет надеяться на женскую мудрость. Робин зевнул и закрыл глаза.
Вы само совершенство,
Вы само совершенство
От улыбки до жеста, выше всяких похвал!
-Ах, какое блаженство, ах, какое блаженство
Знать, что я совершенство,
Знать, что я-идеал!
Проснулись они почти на закате. Тинглит подпрыгнула, уставилась на монитор комма и прибалдела. Столько одна она не спала, пожалуй, никогда. Роберт лежал на спине, уронив руку поперек лица. Виднелись только длинные ресницы и уголок рта. Тинглит нежно дотронулась до этого уголка, вспоминая, как сладко было его целовать. И не только его. Каждое прикосновение к Роберту было… Тинглит посмотрела на свои пальцы. Самовнушение, но, казалось, их покалывает. По-настоящему желанный мужчина…
Она упала обратно и с наслаждение потянулась. Роберт зашевелился, перевернулся на бок и посмотрел на нее. Синие глаза были заспанными и теплыми. Тинглит выдержала секунду, а потом стиснула его почти до треска костей. Роберт охнул и обнял в ответ, посмеиваясь и фыркая у нее над ухом.
Как у него получалось одновременно и видеть в ней взрослую любовницу, и снисходительно опекать, как девчонку? Тинглит обиженно засопела ему в ребра, он не дернулся. Еще и щекотки не боится!
- У тебя есть душ? – вдруг спросил он.
- Да-а, - Тинглит кое-как от него отлепилась, осмотрела комнату, как впервые, и указала на панель сбоку от входа. – Все там.
Роберт поднялся, расправил плечи и тоже потянулся. Она уставилась, раскрыв рот, все еще не веря, что могла, да и может пока его ласкать. Такое тело, рехнуться! Парни ее, в силу дурацкой работы, нередко то одно перекачивали, то другое, а Роберт стройный, легкий какой-то и, одновременно, крепкий. Ее удерживал без малейшей проблемы, а Тинглит тоже не семьдесят фунтов весит. И задница какая, Дуглас был прав. Пока не ушел, Тинглит дотянулась, погладила, облизнулась в ответ на вопросительный взгляд.
Он ничего не сказал, и все время, пока он мылся, Тинглит валялась в прострации, прислушиваясь к умудряющейся шуметь за стеклом Диане. Секс без обязательств так и называется, что никто никому ничего не должен. И Тинглит откровенно его спровоцировала, а отказываться у него не было ни единой веской причины. Ну на кой, если девка сама в штаны лезет? Но… но ыыы! Тинглит обняла подушку.
Роберт вышел уже в брюках, а вот рубашку надевать не стал, Тинглит перестаралась, сдирая ее с него.
- Ох-х, извини, - она покаянно сжалась в клубок.
- Вот еще, - усмехнулся он. – Мне даже понравилось. Только майку не одолжишь?
- Да-а, возьми в шкафу, - Тинглит рассеянно указала на другую панель. Майки у нее были форменные, унисекс, Робину только подогнать по размеру.
И лишь когда он начал отодвигать дверцу, Тинглит вспомнила, что у нее стоит на верхней полке в количестве… Астра не преувеличила. Она застыла и вжалась в матрас, а Роберт замер, увидев ее разнокалиберный арсенал и выбор смазки, присвистнул и оглянулся с уважением. Тинглит поняла, что сдается.
- Роберт?
- М? – он натянул майку до половины и колдовал над регулятором.
- А давай поженимся?
Он аккуратно расправил ткань, запихнул подол под ремень и подошел к кровати. Ну, к огромному матрасу, который ее заменял. Присел на край и пододвинул вцепившуюся в одеяло Тинглит поближе.
- Ли, я знаю, что спас тебе жизнь…
- Не-не-не! – она замотала головой, уже готовая к этим возражениям. – Я тоже так думала сначала, нифига! Никаким боком. Дело не в жизни, дело в тебе. Нет, я не могу тебя заставить, конечно, и понимаю, что у тебя нет причин соглашаться, но…
- Ты уверена?
- Что?
- Ты уверена, что через сутки не рванешь расторгать брак?
- Ага, - она осторожно кивнула. – Ну, я не могу гарантировать годы, но…
- Давай! – он постоянно ее обрывал, и ей приходилось переключаться, ловить новую волну, осмыслять и…
- Что?!
- Давай, говорю. Или не нужно даже суток? – он улыбнулся лукаво, так, что на щеке возле губ появилась ямочка.
- А… а тебе это зачем?! – Тинглит понимала, какую чушь порет, но она не ждала согласия! Она просто не смогла сдержать крик души.
- А что в тебе не так?
Угу, разбежалась на себя гнать! Тинглит фыркнула и поднялась вместе с одеялом, заехав им по только что причесанным светлым волосам.
- Тогда идем!
- Сейчас?
- Чего терять время? Администрация работает круглосуточно, а военным не надо ждать.
- Идем, - согласился он, растягиваясь на матрасе с таким выражением лица, что Тинглит не выдержала и сбросила одеяло прямо на него.
В ванной она минут десять принимала душ, а еще двадцать пыталась накраситься. Набор косметики у нее был, Астра подарила в рамках спора, кто притащит наиболее бесполезную вещь, но пользоваться чем-то, кроме пудры и помады, Тинглит не умела. И никакой глазомер не помогал накрасить ровно ресницы.
После стотысячной попытки в ванную зашел Роберт, закусил губу, чтобы не рассмеяться, отобрал у нее орудия пытки, поцеловал и заверил, что без макияжа Тинглит красавица. Она оценила намек, пнула его в коленку и умылась. И, в отместку, натянула форму. Вот ту, в которой прилетела. Чистую, но мятую. Роберт бровью не повел, только расправил воротник своей куртки. Вот… вот как за него не пойти?!
Был ранний вечер, рабочий день еще не закончился, поэтому такси они нашли быстро и без предварительного заказа. По дороге, пока Тинглит игнорировала задумчивый взгляд… мама, будущего мужа! – позвонил Тигр, пригласить набухаться, на третьей станции. Отказ Тинглит породил такой каскад версий, что она не выдержала и рявкнула:
- У меня свадьба!
Комм не полетел за окно только потому, что браслет застегивался плотно.
- А если они поверят? – осведомился Роберт.
- Да никогда, - мрачно фыркнула Тинглит, гордо задрав нос.
В городской администрации, судя по всему, видели и не такое. По крайней мере, никого их порыв не испугал. Молодой чиновник считал данные с ее знака и его удостоверения, отсканировал сетчатку и торжественно объявил их супругами. Тинглит вопросительно уставилась на него, ожидая подсказки. Чиновник наконец-то растерялся и переадресовал вопрос Роберту.
- Можно подумать, каждый день женюсь, - пробормотал тот, целуя Тинглит демонстративно и взасос.
- По-моему, он этого и добивался, - хохотнула Тинглит, когда они уже вышли на улицу. – Пялился, словно задарма порнуху показали.
- Кто его спровоцировал?
- Я?! Я, что ли, каждый день женюсь?! То есть… - Она покорно замолчала, ожидая, пока он отсмеется. Похоже, это и будет нормой их жизни: она что-то ляпает, а муж бьется в истерике… И сам провоцирует ее, как кошку дразнилкой!
- Идем, - вдруг посерьезнел он, схватил ее за руку и потащил к магазину напротив.
Это был ювелирный. У Тинглит, которая последние серьги выбросила лет в двенадцать, разбежались глаза. Но Роберт знал, что выбирать. Брачные браслеты, ёклмн! Она и думать забыла.
Тинглит позволила застегнуть воздушное серебристое плетенье на правом запястье и недоверчиво потерлась об него щекой. Себе Робин надел более строгий, просто металлическую полоску с парой прозрачных камушков.
- Парни точно засмеют, - выговорила она, любуясь подарком.
- Тебя это смущает?
- Не… драться влом, - она вытянулась вверх, чтобы поймать сжавшиеся губы Роберта. – Ну, ты что? Решил, я тебя стесняюсь? Да я им все яй… почки отобью, если они что против тебя скажут!
- Вот именно, - он кивнул, выводя ее из магазина за руку. – Ли, я все-таки мужчина. И, пусть вряд ли справлюсь даже с тобой, это не потому, что я слаб, а потому что я не боевик.
- Так я не сомневаюсь, что мужчина, - Тинглит потеряла нить разговора. В который уже раз. – Причем, первый, с кем мне хочется быть женщиной. Ты думаешь, я для кого в юбке мучилась?
- Даже так? Ну, тогда скажи спасибо, что я быстро прервал твои мучения, - он увернулся от ее руки, потом еще раз, и в какой-то момент Тинглит поняла, что носится за ним по скверу вокруг абстрактного памятника непойми кому.
Как раньше она не хотела думать о Ниверне, так и теперь гнала мысли, что для Роберта эта свадьба лишь увлекательная игра. Сколько-то они вместе пробудут, она хотя бы насытится им.
Домой возвращались почти ночью, в обнимку, размахивая недопитой бутылкой. Тинглит жила в очень приличном, но достаточно недорогом квартале, и квартир на ее этаже было сразу три. И перед ее дверью была свалена груда коробок, которую венчал розовый многоскоростной пристяжной член с датчиками, имитирующими чувствительность настоящего. А перед дверью напротив задыхалась от возмущения бабушка с девочкой лет пяти. Точнее, задыхалась бабушка, девочка ревела, что ей не дают яркую игрушку. Бабушке было настолько хорошо за сотню, что в искренность негодования Тинглит поверила без проблем, поэтому затолкала коробки к себе, торопливо извиняясь и пихая член Роберту в карман.
Уже в квартире, пока Роберт катался по полу с завываниями, Тинглит обзвонила всех, кого вспомнила, и подробно описала, откуда и каким способом они произошли, стараясь игнорировать поздравления, вопли «горько!» и прочие доказательства того, что Роберт был прав. Поверили, сволочи. Хорошо хоть, в гости не ломанулись, пригрозили только позже отметить.
- Убью, - пожаловалась Тинглит, сев на пол рядом с Робертом. – Но давай хоть посмотрим, чего натащили.
- Думаешь, там не собратья? – он вытащил розовую игрушку и щелкнул ее по имитации… да, почек.
- Столько?! – Тинглит торопливо притянула к себе ближайшую коробку. В ней был годовой запас очищающе-смягчающих анальных свечей. В следующей эротическое белье, мужское. Восемнадцать лифчиков разных цветов, все с прозрачными чашечками. Афродизиаки в ароматических палочках, в конфетах, духи с феромонами, жуткая хрень с полусотней насадок для мутантов, не иначе, и много-много других завлекательных и всесторонне полезных в хозяйстве предметов. Ржали в итоге вместе.
- Тебе точно не нравятся мужчины? - спросила Тинглит, растянув на пальцах ядовито-зеленые трусы с самотыком внутрь.
- Не-а.
- А ты им – да, - грустно призналась она.
- Знаю, - тоже грустно вздохнул он.
Тинглит вскинулась было пообещать притопить каждого, кто… но потом вспомнила, что и правда, Роберт сам мужик, из лучших. Защитится. Еще и ее защитит. Не доводя до мордобоя.
- Приставали?
- А как же.
- И что, совсем не нравятся?
- Нет. Но… - внимательный взгляд не оставлял сомнений, все он понял. – С тобой я бы не отказался.
Тинглит, снова не ожидавшая согласия, выронила трусы. Легкий и необязательный треп вдруг как-то сам по себе сменился возбуждением. Едва терпимым, зашкаливающим от одной мысли о степени доверия к ней.
«Первая брачная ночь», - подумала Тинглит, сглатывая, когда Роберт распростерся на матрасе, медленно поглаживая себя по животу и груди. Она тем временем чуть не на куски рвала его неподдающийся ремень, чтобы добраться до стояка. Космос, неужели его тоже заводит такая мысль?!
Когда удалось избавиться от брюк, Роберт призывно развел колени и облизнул губы. Тинглит со стоном выругалась, бросаясь целовать. Он вцепился в волосы на ее затылке, с силой, чтобы не вырвалась, навязывая свой темп, и эта властность в контрасте с раздвинутыми для нее ногами лишала остатков и без того невеликого разума.
Тинглит гладила его, забираясь все дальше. Не первый опыт, было и с мужчинами, и с женщинами, но волновалась она сейчас. Волновалась и смущалась, пряталась от горящего внимательного взгляда, прикрывала смущение ласками, прикусывала соски, проводила языком до мошонки, обхватывала губами стоящий, несмотря на ее действия член. Хочет, мамочки…
- Вот и свечи пригодятся, - философски заметил он и зашипел, отстраняясь.
- Скотина! – проревела Тинглит, давясь смехом и стараясь больше не кусаться. – Мазохист гребанный! Прекрати! Меня! Смешить!
Зализав неосторожно прихваченное, она скользнула языком еще ниже, чтобы шипел от другого и точно не мог больше разговаривать. И думать. И вообще чтобы ничего, как и она, рехнувшаяся от одной мысли, что вот в этом она у Роберта первая. Как мало женщине нужно для счастья.
И как много потеряли мужчины! Роберт стонал и извивался уже от осторожных касаний языком. Она протянула вверх руку, нащупала его ищущие пальцы и сжала. Близость. Так еще большая. Роберт… Демоны тебя… хвостами…
- Вперед… и левее, - шепнул этот псих, снова выгнувшись от ее пальцев.
- Я чувствую себя, словно экзамен по анатомии сдаю! – возмутилась Тинглит, ничего ниоткуда не вынимая, но снова потянувшись к его рту.
- Главное, сдай его на «пять» - выдохнул он ей в губы, прижимаясь влажным членом к ее руке.
- Бесстыжая тварь!
- Твоя, - в синих глазах все еще было слишком много сознания, он понимал, как действует на нее, он распалял ее дальше.
И Тинглит нашарила тот розовый подарочек, прилепила к запястью чип, чтобы принимать сигналы датчиков, приставила вибратор к уже податливому телу. Роберт закрыл наконец-то глаза, расслабляясь. Врач, он знал, чего ждать, может, и ощущения представлял, потому и хотел. Но все равно с ней.
Пластиковый член чувствовал за нее, и Тинглит чуть не забывала им вообще двигать, теряясь в тесном, нежном… как можно так сводить с ума, да еще дистанционно?! Она возмущенно уставилась на Роберта, но того наконец-то не было в реальном мире. Тинглит мстительно улыбнулась и склонилась к его члену, обцеловывая ствол по всей длине. Вкусный, красивый, крепкий. Она почти мурлыкала, в такт движениям, дрожи вибратора, дрожи тела Роберта, цветным снежинкам в голове.
- Иди сюда! – Роберт требовательно царапнул ее за плечо.
Тинглит не поняла, почуяла, чего просят. Забралась сверху, чтобы и себе, и ему двойной кайф, чтобы уже орать, забыв о погоревшей на неделе «шумке» и нервных бабушках. Роберт исхитрился подняться, обхватить за талию, ткнулся лицом в ее грудь, бормотал что-то, ей нечем было слушать. У нее искры из глаз сыпались. Она двигалась все быстрее, чтобы кончить. От всего сразу, от обоих членов, в нем и в себе. Иначе сдохнет. И так сдохнет, но…
Роберт поймал ее вопль губами, прижал к себе, опрокидываясь назад, сам заходясь в оргазме. Зубы о зубы, Тинглит прикусила себе язык, но было все равно. И потом тишина. Только перестук сердец наперегонки и слабое жужжание розовой хрени. Вытащил? Выпала? Демоны, что ее волнует?
Тинглит вяло уронила руку на живот Роберта, попыталась погладить, ничего не вышло. Она блаженно улыбнулась и отрубилась, решив, что брачная ночь удалась. А Диана пусть утопится от зависти.
Эпилог.
Хитри, отступай, играй, кружись,
Сживая врага со свету.
А что же такое жизнь? А жизнь -
Да просто дуэль со смертью.
В кромешном дыму не виден рай,
А к пеклу привычно тело.
Уж если решать, тогда решай,
А если решил, за дело!
Тинглит задумчиво жевала кончик косы и в третий раз читала список фамилий. Контекстный поиск услужливо подбрасывал ей ссылки на досье, она разглядывала лица парней и становилось ей совсем хорошо.
Список был на официальном бланке, подписанный сразу всеми, кроме нее и главного виновника затеи. Но он и не мог без ее одобрения. Царена. Понабрали мусора.
Тинглит выплюнула отгрызенные волоски, скормила их уборщику и выбрала номер из списка. Не то, чтобы для дела, так, оставить за собой последнее слово. Связали ее, как ни странно, напрямую, но не с Фланнери, а с ехидно ухмыляющимся Хидэо.
- Здравствуй, любовь моя, - вздохнула Тинглит. Судя по «хвосту» за кадром, ржал Хидэо не над ней, а с Картером, что-то проигравшим жене и теперь отрастившим гриву до задницы. – Смотрю, у вас там весело.
- Прости, - легко улыбнулся он. – Проблемы?
- От вас-то? А что кроме них?
- Извини, - на сей раз, кажется, это было искренне. – Ты понимаешь…
- Я все понимаю, - поморщилась она. – Поэтому давай сюда начальство.
- Цель, полковник Руссо?
- Трахать его буду, майор Хидэо. Нежжжно.
- Может быть, начнешь с меня?
- И не проси. Тебе понравится, так неинтересно. Каору, ты тоже понимаешь…
- Да. И тоже все, - он вздохнул и устало нахмурился. – Хорошо. Сейчас узнаю, свободен ли.
Экран засветился рыжей метелью, и Тинглит откинулась в кресле, ожидая результата. Она не знала точно, но догадывалась, что этим креслом обязана Фланнери. Стало быть, всеми возможностями, тем, что она сумела сделать для десанта. Всем.
Но даже без этого нет повода отказать, а неспокойно. Хочется послушаться чутья и послать Фланнери далеко.
Картинка на мониторе снова сменилась и Тинглит вздохнула еще раз. Красивый он, собака. Такой красивый, что хочется забыться и смотреть. И от недоступности этой красоты смотреть хочется еще больше. А сегодня еще такие глаза шальные, словно у него была бурная и бессонная ночь. Причем, не на работе. Охренеть можно.
- Верни мне моих мальчиков живыми, - грустно и без вступления попросила она.
- Если это будет в моих силах, Тинглит, - он слегка улыбнулся.
- Отмазался!
- А как иначе?
- Нашел бы себе мужика – было бы не до Царен! – градус начального пафоса требовалось срочно снижать.
- Ну, насколько я помню, у тебя весьма привлекательный супруг…
- Только, если возьмешь нас парой, Фланнери. А ты не мазохист.
- От такой женщины, как ты, тоже нелегко отказаться, при любых предпочтениях.
- Ничего, ты со мной того… вприглядку. Дамьен…
- Да?
- У меня паранойя?
- Ты о Царене? Не знаю. На сей раз все прозрачно, у тебя та же информация, что и у нас.
Правда?! И так смотрит, что не захочешь, а поверишь.
- Ладно, вали давай к своим делам. Но я тебя предупредила.
- Я понял, - он кивнул и отключился.
Тинглит снова прикусила «кисточку» от косы. Пора домой. Это на Тилане утро, а здесь почти стемнело. И Роберт сегодня дома. Тинглит со вздохом изобразила стилусом корявый росчерк, поставила личную печать и переслала документ Хидэо.
Хотела бы она знать, почему особисты выбрали именно этот отряд. Да, славные, талантливые по-своему оболтусы, но не буквально же Хидэо готов доверить им охрану Фланнери. Хотя, она бы доверила. Десантура, одно слово, но, если уж вцепятся!
Она еще раз перечитала их досье, на всех, от новоиспеченного капитана с демонстративной придурью в шоколадно-карих глазах, до сержанта в на ушах висящей фуражке. Ладно, ее парни тоже не пальцем деланы, не съест их спецура.
Параллельно списку ее ребят шел список особистов из личной охраны министра. Тинглит никого не знала, но выбору Хидэо можно верить, не подпустит он к своему ненаглядному Дамьену демоны знают кого.
Тинглит еще подумала и ткнула кнопку селектора:
- Координаты капитана Акерры мне, будь добр.
Секретарь согласно буркнул, и через пару секунд на экране появился номер. Конечно, не ее обязанность сообщать о заданиях, но возьмет-ка она это под свой контроль хотя бы на начальной стадии. Исключительно потому, что интересно.
Соединение прошло автоматически, поэтому первым, что увидела Тинглит, была… задница в съехавших штанах. Потом задница заворочалась, потревоженная зуммером, рука с коммом переместилась вверх, появился полузакрытый, подбитый глаз, который тут же расширился, и изображение полетело кувырком.
Стабилизировалось оно уже в голографической проекции, дрожащей, мечущейся от все тех же штанов к опухшей физиономии, но, … Продолжение »